Так
и повелось это далее. Когда приезжал кто-нибудь свататься, ему
объявляли условия - и он либо бежал без оглядки, покуда цел, либо тянул
жребий и погибал в глубине реки. Вытащить светлый камень никому не
удавалось.
«Что,
звездочёт? - радовался Косарь и мысленно торжествовал над пустынником.-
Не на то небо ты, знать, глядел, когда мою судьбу видел. Попечным
горшкам, знать, предсказывал, а не по звёздам!»
Но
прекрасная, ясная Зоренька становил ась всё грустней. Жалко ей было
удалых молодцов, которые гибли из-за неё безрассудно, да и самой было
скучно жить в одиночестве, с бабками да с мамками, с шутихами да с
приспешницами.
Загрустила
Зоренька. Ни на какое веселье не отзывается. Мамка Лукерья все средства
перепробовала; наконец привела во двор двух гусляров; один был старый и
слепой, другой, поводырь, хоть и молодой, но горбатый, точно на спине у
него куль овса под одеждой.
Заблудились певцы, потеряли дорогу, а поют
хорошо и жалостливо, обещают петь и весёлого сколько угодно,- вот и
привела их Лукерья; усадила, напоила и позвала Зореньку послушать.
Дивные
песни знали гусляры. Поют как будто печальное, даже слёзы на глаза
иногда набегают, а на душе от них хорошо и легко. Что за чудеса такие!
.. А когда весёлое запоют, так и начинают у всех ноги притопывать, руки шевелиться, плечи подёргиваться...
Понравились Зореньке гусляры.
Велела
она прийти им ещё раз назавтра. На прощанье, пока мамку Лукерью горбач
забавлял и смешил россказнями, слепой старик пропел Зореньке такую
песню, что она слушала и дивилась.































